За такой бытовой историей скрывается куда более серьезная проблема - теневая экономика, которая давно стала частью повседневной жизни, влияет на бизнес, рынок труда, Государственный бюджет и в конечном итоге - на благополучие каждого человека. Покупатель остается без гарантий и защиты, продавец работает вне правил и тоже рискует потерять деньги в любой момент, а государство недополучает налоги. Пока одни пытаются сэкономить или заработать быстрее, другие расплачиваются не только финансами, но и ощущением обмана, недоверия и полной безнаказанности.
В последние годы тема сокращения теневой экономики в Узбекистане прочно закрепилась в повестке реформ. В официальных отчетах и заявлениях все чаще звучат оценки о снижении ее доли в ВВП, а внедрение цифровых инструментов и налоговых реформ подается как свидетельство системного прогресса. Однако за внешней динамикой сокращения «тени» скрывается более сложный процесс: речь идет не столько об исчезновении неформального сектора, сколько о его глубокой трансформации.
В своем Послании Олий Мажлису и народу Узбекистана от 26 декабря 2025 года Президент страны Шавкат Мирзиёев четко обозначил программу перехода от точечных мер к более жесткой и системной политике сокращения теневой экономики. Если ранее основной акцент делался на налоговых реформах и стимулировании добровольной легализации бизнеса, то теперь ключевым инструментом становится практически полная цифровизация финансовых операций и усиление контроля в наиболее уязвимых сферах. По официальным данным, благодаря уже реализованным мерам доля ненаблюдаемой экономики сократилась с 45-50 процентов до 28. Однако достигнутый результат рассматривается лишь как промежуточный этап. Снижение выглядит значительным, однако важно понимать, за счет каких факторов оно достигнуто и насколько устойчив этот тренд.
Новая программа предусматривает перевод в безналичную форму государственных услуг и коммунальных платежей, операций с топливом, алкоголем, табачной продукцией, автомобилями и недвижимостью. Одновременно усиливается контрольная инфраструктура: использование боди-камер станет обязательным при проведении 17 видов проверок в сферах налогового, таможенного, санитарного и строительного надзора. Вместе с тем государство делает ставку не только на администрирование, но и на вовлечение бизнеса в легальное поле - предпринимателям, добровольно выходящим из «тени», обещано бесплатное обучение бухгалтерскому учету и налоговой отчетности. В долгосрочной перспективе планируется вдвое сократить масштабы теневой экономики, довести долю безналичных платежей в торговле и сервисе выше 75 процентов, а численность официально занятых увеличить с 8,5 миллиона человек до 14 миллионов.
Исторический экскурс
Ключевую роль в начале борьбы с теневой экономикой сыграл пакет реформ, начатых после 2017-го. Либерализация валютного рынка устранила один из главных стимулов для теневых операций - разницу между официальным курсом и неофициальным. Это решение не только упростило внешнеэкономическую деятельность, но и сократило объем «серых» валютных схем.
Следующим этапом стала налоговая реформа, закрепленная в новой редакции Налогового кодекса Республики Узбекистан. Снижение ставок, упрощение администрирования и переход к более прозрачной системе отчетности создают условия, при которых работа «в белую» становится экономически целесообразной. Параллельно государство начало активное внедрение цифровых инструментов контроля - от онлайн-касс до электронных счетов-фактур.
Особое место занимает институт самозанятости, введенный в 2020-м. Он стал, пожалуй, самым масштабным инструментом легализации незарегистрированной занятости. Миллионы граждан получили возможность официально оформлять свою деятельность без сложной отчетности и с минимальной налоговой нагрузкой. Формально это привело к резкому сокращению теневого сектора.
Ненаблюдаемая экономика включает виды экономической активности, которые не зарегистрированы уполномоченными органами и не отражаются в статистических наблюдениях. К ней относится скрытая, неформальная и незаконная экономическая деятельность.
Теневая экономика охватывает легальные, но не декларируемые виды деятельности, например, работу без официального оформления трудовых отношений. Такая практика снижает налоговые поступления и вызывает искажения конкуренции.
Неформальная экономика включает незарегистрированное предпринимательство и производство (услуги) граждан, обеспечивая занятость для групп населения, которые не имеют устойчивого доступа к формальному рынку труда.
Незаконная экономика состоит из всех видов деятельности, противоречащих законодательству.
Переход к системной модели
Важнейший этап проводимой работы - подписание Указа Президента страны «О дополнительных мерах, направленных на популяризацию безналичных расчетов и сокращение доли теневой экономики» от 10 декабря 2025 года. Документ стал ключевым: в нем не только определены меры по расширению цифровых платежей, но и впервые подробно зафиксирована структура ненаблюдаемой экономики страны.
Согласно имеющимся данным, в 2024-м доля ненаблюдаемой экономики в ВВП составила 34,8 процента, или 505 триллионов сумов. Из них 24,1 процента приходится непосредственно на теневую экономику, а 75,9 - на неформальный сектор. Это показывает, что основная проблема связана не столько с незаконной деятельностью, сколько с масштабной экономической активностью вне официального учета. Особенно высокий уровень ненаблюдаемой занятости сохраняется в сельском хозяйстве - 63 процента, строительстве - 41, сфере услуг - 40. Такие показатели отражают зависимость ряда отраслей от неформального труда и ограниченные возможности формального сектора полностью обеспечивать занятость населения.
На этом фоне государство делает ставку на постепенную легализацию экономики через расширение безналичных расчетов и рост официальной занятости. Если в 2024-м доля безналичных платежей в торговле и услугах составляла 66 процентов, то к 2030-му ее планируется увеличить до 75. Одновременно доля формально занятых граждан должна вырасти с 49 процентов до 64. Фактически речь идет о создании системы, при которой экономическая деятельность становится более прозрачной за счет цифровизации финансовых потоков. Безналичные расчеты упрощают контроль оборота, сокращают возможности сокрытия выручки и повышают прозрачность бизнеса.
При этом государство рассматривает проблему теневой экономики шире, чем только вопрос налогов. В указе напрямую связывается сокращение ненаблюдаемого сектора с улучшением бизнес-климата, инвестиционной привлекательности и антикоррупционной политики. В частности, к 2030-му планируется поднять позиции Узбекистана в Индексе экономической свободы со 103 места до 73, а в Индексе восприятия коррупции - со 121 до 91.
В целом документ свидетельствует о переходе от точечной борьбы с теневой экономикой к более системной модели ее постепенной формализации. Однако главный вызов заключается в том, сможет ли экономика перейти от частичной легализации к полноценной прозрачности без потери занятости и деловой активности в наиболее уязвимых секторах.
Легализация или видоизменение?
На практике значительная часть бизнеса действительно выходит из полной «тени», но не всегда становится полностью прозрачной. Распространенной остается модель частичной легализации: предприятие регистрируется, ведет базовую отчетность, однако занижает обороты или использует неформальные схемы оплаты труда. В этом смысле цифровизация сокращает пространство для грубых нарушений, не устраняя их полностью.
Самозанятость также имеет двойственную природу. С одной стороны, это инструмент включения граждан в формальную экономику. С другой - в ряде случаев она используется как удобная форма маскировки трудовых отношений, позволяя работодателям избегать налогов и социальных обязательств. Таким образом, часть «тени» не исчезает, а адаптируется к новым правилам.
Дополнительный фактор - сохраняющаяся роль наличных расчетов, особенно в регионах. Несмотря на рост безналичных платежей, «кэшовая экономика» (cash flow) продолжает подпитывать неформальный сектор, особенно в сфере услуг и розничной торговли.
Острый социальный фактор
Теневая экономика - не только макроэкономические показатели и предмет государственной политики. Это явление напрямую влияет на повседневную жизнь миллионов граждан, зачастую формируя для них менее защищенную и более рискованную среду. Прежде всего речь идет об отсутствии социальной защиты для тех, кто работает «в тени». Такие сотрудники, даже имея стабильный доход, лишены базовых гарантий - оплачиваемых отпусков, больничных, пенсионных накоплений. В долгосрочной перспективе это означает риск социальной уязвимости: человек фактически остается один на один с жизненными обстоятельствами, будь то болезнь, потеря трудоспособности или старость. В масштабах страны это формирует скрытую нагрузку на систему социальной поддержки.
Не менее значимы риски для потребителей. В «теневом» секторе практически отсутствуют механизмы защиты прав: покупка товаров или услуг часто происходит без чеков, договоров и гарантий. Это создает благоприятную среду для обмана - от банального несоответствия цены и качества до откровенного мошенничества. В случае конфликтной ситуации доказать свою правоту и вернуть средства становится крайне сложно. Кроме того, именно в неформальном секторе чаще распространяется некачественная или небезопасная продукция. Отсутствие контроля и сертификации приводит к тому, что на рынок попадают товары, не соответствующие стандартам, - будь то строительные материалы, продукты питания или бытовые услуги. В результате экономия на цене нередко оборачивается дополнительными расходами или даже угрозой здоровью. Схожие риски возникают и в сфере услуг: неофициальный ремонт, медицинские или образовательные услуги вне лицензированной системы могут оказаться не только неэффективными, но и вредными. При этом ответственность исполнителя в таких случаях практически отсутствует.
Наконец, теневая экономика влияет и на общее качество городской и социальной среды. Недополученные налоговые поступления означают меньшие ресурсы для финансирования инфраструктуры, здравоохранения и образования. Таким образом, «тень» косвенно отражается на уровне жизни даже тех граждан, которые напрямую в ней не участвуют.
Вместо послесловия
В результате можно говорить о формировании новой модели: теневая экономика в Узбекистане постепенно сегментируется и частично интегрируется в легальное поле. Государство, снижая барьеры и упрощая правила, фактически переводит значительную часть неформальной деятельности в управляемую зону с отчетностью. Такой подход имеет очевидные плюсы. Он расширяет налоговую базу, пусть и за счет небольших поступлений, улучшает статистическую видимость экономики и снижает уровень правовой неопределенности для бизнеса. Однако есть и риски. Частичная легализация может закрепить «серую» модель как новую норму, при которой бизнес формально соблюдает правила, но фактически продолжает минимизировать обязательства.
Долгосрочный эффект реформ во многом зависит от следующего этапа - повышения качества институтов, усиления правоприменения и роста доверия между государством и бизнесом. Без этого теневая экономика будет не столько сокращаться, сколько менять форму, оставаясь значимым элементом экономической системы.
Алексей Чукарин.
«Правда Востока».
