Из Узбекистана на фронт ушли более 1,5 миллиона человек - почти половина трудоспособного населения республики на тот момент. Из них свыше 500 тысяч не вернулись домой. За этими цифрами - сломанные жизни и судьбы, миллионы человеческих трагедий. Сотни тысяч семей остались без кормильцев, тысячи женщин стали вдовами, а десятки тысяч детей - сиротами.
Но даже в тяжелейшие годы войны Узбекистан не только сражался на фронтах, но и ковал победу в тылу. Яркий пример - строительство Ферганского канала. Всего за 45 дней он был проложен усилиями более 150 тысяч человек, включая стариков, женщин и детей. Этот трудовой подвиг стал символом единства, самоотверженности и силы народа.
Практически нет ни одной семьи в Узбекистане, которой бы не коснулась война. Потери были в каждом доме. В моей семье, например, на фронт ушли шесть человек, и вернулся лишь мой отец. И такие истории - не исключение, а часть общей народной памяти.
Роль медицинских работников Узбекистана, как самоотверженно трудившихся в десятках специализированных госпиталей глубокого тыла, так и спасавших раненых непосредственно под огнем противника, составляет фундаментальную главу в истории военной медицины. Медицинская инфраструктура республики столкнулась с задачами, многократно превышавшими ее довоенные расчетные мощности. Именно интеграция местных медицинских кадров, эвакуированной профессуры и массового добровольческого движения создала уникальную систему спасения жизней.
С первых дней войны перед руководством военно-санитарного управления армии встала критическая задача по организации многоступенчатой системы медицинской эвакуации. В рамках доктрины этапного лечения с эвакуацией по назначению Узбекистану отводилась роль конечной госпитальной базы для наиболее тяжелых категорий раненых: с переломами длинных трубчатых костей, проникающими ранениями черепа, повреждениями нервной системы, сложными челюстно-лицевыми травмами и обширными ожогами.
Уже в августе-сентябре 1941 года в Узбекистан начали прибывать эшелоны с тысячами раненых и десятками эвакуированных медицинских учреждений. В республику были перебазированы Ленинградская военно-медицинская академия имени С.М. Кирова, Харьковский, Киевский, Ростовский медицинские институты, ряд профильных научно-исследовательских институтов Москвы и Ленинграда (ныне - Санкт-Петербург). Это вызвало беспрецедентный синергетический эффект в академической и практической среде.
Госпитали размещались в лучших зданиях городов: школах, санаториях, институтах, гостиницах и административных комплексах Ташкента, Самарканда, Андижана, Коканда, Ферганы и Бухары. Местные медицинские работники в кратчайшие сроки переквалифицировались в военных хирургов, травматологов, комбустиологов и эпидемиологов. Прибытие элитных медицинских школ привело к эффекту форсированной академической акселерации: местные врачи получили возможность перенимать передовой хирургический опыт.
Имена и судьбы, героизм и отвага
История военной медицины республики немыслима без конкретных человеческих судеб - врачей, совершивших свой профессиональный и личный подвиг ради спасения жизней. Среди медицинских работников Узбекистана, оставивших глубокий след в истории военной медицины, особое место занимают следующие имена.
Адыл Шакиров ушел на фронт с пятого курса Ташкентского медицинского института, став военврачом третьего ранга. Он проявил настоящий героизм в тяжелейших условиях передовой, выполняя хирургические операции в полевых условиях под обстрелами.
Каюм Зоиров - профессор, участник войны, впоследствии возглавивший Министерство здравоохранения Узбекской ССР и ставший ректором столичного медицинского вуза. Его жизненный путь воплощает синтез фронтового опыта и послевоенного академического строительства.
Асадулла Икрамович Магрупов - известный хирург, заслуженный врач Узбекской ССР, чье мастерство вернуло в строй сотни бойцов.
Зульфия Умидова внесла неоценимый вклад в развитие кардиологии непосредственно в военные годы. А академик Исхок Мусабаев, профессора Р. Каценович и М. Слоним составляли научно-клиническую элиту госпитальной базы Узбекистана.
В Самарканде в период с 1942-го по 1944-й прошли ускоренные выпуски военных врачей, которых немедленно отправляли в действующие части. Многие медики навсегда остались на полях сражений, не вернувшись с фронта.
Помимо создания мощнейшей тыловой госпитальной базы, тысячи медицинских работников из Узбекистана были мобилизованы непосредственно в действующую армию. Врачи, фельдшеры, медицинские сестры и санитары несли службу в батальонных и полковых медицинских пунктах, медико-санитарных батальонах стрелковых дивизий, полевых подвижных госпиталях и на передовых сортировочных базах.
Статистика боевых действий подтверждает: работа санитара-носильщика на поле боя являлась одной из самых опасных воинских специальностей. Извлечение тяжело раненого бойца с поля боя вместе с его личным оружием под пулеметным и артиллерийским огнем нередко заканчивалось тяжелым ранением или гибелью самого медицинского работника. Юные медсестры из узбекских городов и кишлаков, едва окончившие ускоренные курсы подготовки, демонстрировали поразительную психологическую стойкость в условиях непрекращающегося стресса.
Логистическая парадигма медицинской эвакуации в военные годы базировалась на аксиоме: выживаемость бойца напрямую зависела от скорости оказания первой помощи. Наложение жгута, профилактика асфиксии, введение противостолбнячной сыворотки и шинирование в первые минуты после ранения определяли дальнейший клинический прогноз. Медики из Узбекистана организовывали так называемые гнезда раненых в укрытиях и воронках, оказывая первичную помощь до наступления темноты.
На уровне медико-санитарных батальонов наши хирурги сутками стояли за операционными столами в армейских палатках и землянках. Первичная обработка ран, остановка массивных кровотечений, ампутации конечностей, выведение из травматического шока - все это проводилось в условиях острой нехватки сна, при скудном освещении от керосиновых ламп, под непрерывный грохот близкой канонады. Сверхчеловеческая нагрузка выковывала уникальный тип военного врача - хладнокровного, решительного, способного принимать нестандартные решения в экстремальных условиях.
Критически важным связующим звеном между фронтовыми полевыми госпиталями и тыловыми базами Узбекистана служили военно-санитарные поезда. Это были не просто транспортные средства, а высокотехнологичные мобильные госпитали, в которых лечебный процесс не прерывался ни на минуту на протяжении всего многодневного пути.
Значительная часть бригад санитарных поездов формировалась непосредственно в Ташкенте и укомплектовывалась медицинским персоналом из Узбекистана. Поезда совершали многонедельные рейсы от прифронтовых сортировочных эвакогоспиталей через бескрайние степи Казахстана в глубокий тыл Центральной Азии. Несмотря на гигантские красные кресты на крышах вагонов, составы регулярно подвергались бомбардировкам, а врачи и медсестры работали в движущихся раскачивающихся вагонах, проводя перевязки, купируя болевые синдромы, борясь с раневой инфекцией.
По прибытии эшелона в Ташкент разгрузка осуществлялась силами санитарных дружин из студентов, школьников и женщин-добровольцев. Медицинский осмотр проводился врачами непосредственно на перроне. После этого специализированный санитарный транспорт и переоборудованные городские трамваи - в Ташкенте специально прокладывались трамвайные ветки к дверям крупных госпиталей - доставляли пациентов в профильные учреждения в строгом соответствии с характером ранения.
Одним из важнейших направлений стала разработка методов борьбы с хирургической раневой инфекцией в условиях допенициллиновой эпохи. В эвакогоспиталях Ташкента, Самарканда и Ферганы активно применялись сульфаниламидные препараты, методы бактериофагии, а также новаторские техники глухого шва после радикальной вторичной хирургической обработки ран.
На фоне жесткого дефицита стандартных медикаментов ученые Узбекистана обратились к богатейшей эндемичной флоре Центральной Азии. При ТашМИ и Ташкентском фармацевтическом институте были организованы экспедиции по сбору лекарственных трав в предгорьях Тянь-Шаня и Памиро-Алая. В клиническую практику внедрялись экстракты растений с доказанными бактерицидными, гемостатическими и регенеративными свойствами. Препараты из верблюжьей колючки применялись для лечения кишечных заболеваний, отвары горца перечного использовались для остановки кровотечений.
Для лечения тяжелых травм опорно-двигательного аппарата и контрактур суставов исследовались методы бальнеологии и пелоидотерапии. Уникальные лечебные грязи местных озер и горный воск озокерит, добываемый в Ферганской долине, стали настоящим спасением для пациентов с повреждениями периферических нервов. Применение разогретого озокерита стимулировало кровообращение и ускоряло регенерацию нервных волокон, возвращая подвижность искалеченным конечностям.
Белково-энергетическая и витаминная недостаточность у раненых и эвакуированных побудила ученых разрабатывать рецептуры витаминных настоев из хвои арчи, плодов шиповника и орехов. Регулярное применение этих экстрактов позволило предотвратить массовые вспышки цинги, пеллагры и других авитаминозов, критически снижающих иммунную сопротивляемость хирургическим инфекциям.
Феномен донорского движения
В Узбекистане в годы войны развернулось грандиозное донорское движение. Научно-исследовательский институт переливания крови превратился в мощный производственный и научный центр. Институт заготавливал тысячи литров консервированной крови с использованием цитрата натрия для предотвращения свертывания, которую специальными ночными авиарейсами в изотермических контейнерах отправляли на фронт, вел глубокие научные исследования по созданию кровезаменителей, белковых гидролизатов и противошоковых жидкостей.
Важнейшей социокультурной динамикой стало то, что донорство превратилось в форму психологического соучастия тылового населения в боевых действиях. Тысячи узбекских женщин добровольно и зачастую в ущерб собственному здоровью сдавали кровь. Устанавливалась буквальная биологическая связь между жителями тыла и защитниками Родины. По свидетельствам очевидцев, многие доноры прикрепляли к ампулам записки со словами поддержки на узбекском и русском языках, что оказывало колоссальное психотерапевтическое воздействие на раненых бойцов, давая им мощный моральный стимул к выживанию.
Эпидемиологический щит: предотвращение катастрофы
Одним из наиболее выдающихся, но часто остающихся в тени достижений медицинской службы Узбекистана стало полное предотвращение масштабных эпидемий. Историческая ретроспектива свидетельствует: любые крупные военные конфликты неизбежно сопровождаются опустошительными эпидемиями тифа, холеры, дизентерии и чумы.
Узбекистан принял колоссальное количество эвакуированных граждан, беженцев, детей-сирот и бесчисленные эшелоны с ранеными. Железнодорожные узлы Ташкента и Самарканда оказались перегруженными до предела. Плотность населения в городах возросла многократно, что создавало идеальную инкубационную среду для инфекций. Специфика жаркого климата Центральной Азии дополнительно обусловливала высокие риски вспышек малярии и острых кишечных инфекций.
Врачи-эпидемиологи, инфекционисты и санитарные инспекторы работали на грани человеческих возможностей. Они проводили подворные обходы в густонаселенных кварталах старого города для раннего выявления лихорадящих больных, немедленно изолировали их в специализированные инфекционные бараки, проводили очаговую дезинфекцию. Благодаря этим профилактическим усилиям, строгой административной дисциплине и научному подходу в Узбекистане не было допущено ни одной эпидемии, которая могла бы парализовать работу оборонных предприятий и эвакогоспиталей. Это достижение является абсолютным триумфом профилактической доктрины здравоохранения.
Особого упоминания заслуживает беспрецедентная социальная акция по усыновлению сирот. Женщины-медики, сталкиваясь с потоком эвакуированных детей, потерявших родителей при бомбежках, брали их в свои семьи. Медицинские работницы заменяли раненым солдатам матерей и сестер, что имело решающее значение для предотвращения тяжелых депрессивных состояний у инвалидов войны.
Традиция гуманизма и взаимовыручки, ярко проявившаяся в военные годы, не ушла в прошлое. Она продолжается и сегодня. Узбекистан принимает семьи из зон конфликтов, направляет гуманитарную помощь в нуждающиеся страны и последовательно выступает за дипломатическое урегулирование любых противоречий. Миролюбивая политика государства уходит корнями в ту самую традицию милосердия, что позволяла узбекским семьям в 1941-1945 годах открывать двери своих домов для тысяч эвакуированных людей.
Сегодня, спустя десятилетия, мир снова сталкивается с тревожными вызовами. На этом фоне особенно важной становится миролюбивая политика Узбекистана. Наше государство под руководством Президента страны последовательно выступает за решение любых конфликтов исключительно дипломатическим путем - через диалог и переговоры. Мир - главная ценность, которую мы обязаны сохранить.
Хайрулла Мустафаев.
Доктор медицинских наук, профессор.
