К 2026 году традиционные поисковые системы окончательно трансформировались в так называемые движки ответов (answer engines). Если раньше Google или Yandex предоставляли пользователю список ссылок на разные сайты, то современные системы на базе искусственного интеллекта, такие как AI Overviews и ChatGPT, сразу выдают готовый, синтезированный ответ. Это порождает феномен «нулевых кликов» (zero-click behavior): пользователь получает всю необходимую информацию прямо в интерфейсе поисковика и больше не видит смысла переходить на сайт первоисточника.

Масштаб такой проблемы для экономики цифровых медиа невозможно переоценить. Согласно прогнозам, трафик из поисковых систем может сократиться примерно на 40–43 процента в течение ближайших трех лет. Это означает существенное снижение аудитории для значительной части редакций, в отдельных случаях до 75 процентов и более. Данные мониторинга Chartbeat уже подтверждают эту тенденцию: органический трафик из крупнейших поисковых систем в глобальном масштабе снизился примерно на треть всего за последний год. Особенно уязвимыми оказались лайфстайл-контент и «сервисная» журналистика - прогнозы погоды, гороскопы и справочная информация.

В этих условиях мы констатируем «смерть» традиционной поисковой оптимизации. Привычные методы «накачки» текстов ключевыми словами для роботов больше не работают, так как ИИ ищет не просто слова, а смыслы и авторитетные данные для своих обобщений. На смену приходит AEO (Answer Engine Optimization) - оптимизация готовых ответов и GEO (Generative Engine Optimization), то есть оптимизация генерирования контента - дисциплины по оптимизации контента специально для генеративных систем. Задача журналиста теперь в том, чтобы структурировать информацию так, чтобы AI-агент считал ее наиболее достоверной и включил в свой итоговый ответ.

Трансформация поиска ставит перед системой журналистского образования принципиально новые задачи. Традиционная модель подготовки авторов текстов утратила актуальность: современным редакциям нужны специалисты, способные работать с архитектурой данных и понимающие принципы оптимизации готовых ответов. При этом ключевым становится не замена человека машиной, а обучение журналистов конкурировать там, где алгоритмы бессильны: в добыче эксклюзивных фактов, проведении глубокого анализа и создании материалов, которые AI-системы будут вынуждены цитировать как авторитетные источники. Образовательные программы должны формировать компетенции в области верификации информации, работы с метаданными и создания контента, сохраняющего статус доверенного источника в эпоху генеративного искусственного интеллекта.

Экономика создателей: журналист как бренд

Второй мощный вектор трансформации медиа­индустрии связан с развитием creator economy -  экосистемы независимых создателей контента. Наблюдается фундаментальный сдвиг в медиапотреблении: аудитория все чаще ищет новости, аналитику и мнения не у институциональных брендов, а у конкретных личностей на таких платформах, как YouTube, TikTok или Substack. В этих условиях независимые инфлюенсеры зачастую опережают традиционные редакции по уровню вовлеченности и охвата, работая без посредников и имея полный контроль над своим контентом.

Традиционные СМИ даже начинают запускать отдельные суббренды, ориентированные на конкретных авторов, с особыми моделями монетизации и редакционными стандартами. Журналистика перестает быть просто службой доставки новостей и становится индустрией персонального авторитета. Для современного профессионала это означает необходимость владения новыми компетенциями, выходящими за рамки классического написания текстов. В эпоху, когда ИИ может имитировать любой формат, именно человеческий контакт, эксклюзивный доступ и глубина анализа становятся главными конкурентными преимуществами.

Образовательные программы по всему миру переосмысливают подход к подготовке журналистов в контексте creator economy. Вместо пассивных поставщиков информации индустрия требует активных создателей контента с предпринимательским мышлением и развитыми soft skills (навыками общения, критического мышления, креативности и умения работать в команде). Университеты начали интегрировать в учебные планы дисциплины по личному брендингу, стратегиям монетизации и построению сообществ вокруг авторского контента. Современное журналистское образование включает практическое освоение мультиплатформенного производства контента - от YouTube-каналов до подкастов и информационных рассылок, где студенты учатся превращать профессио­нальную экспертизу в защищенный от автоматизации персональный бренд.

Что машины не могут подделать

В эпоху, когда искусственный интеллект способен мгновенно генерировать качественные тексты практически на любую тему, фундаментальная ценность журналистики претерпевает радикальную трансформацию. Мы наблюдаем переход от «товарной» журналистики (commodity journalism), сфокусированной на скорости передачи общеизвестных фактов, к журналистике, основанной на уникальности (distinctiveness). Поскольку базовые новости теперь могут воспроизводиться чат-ботами, издатели по всему миру начали массово сокращать инвестиции в создание общих новостей (падение на 38 процентов) и сервисную журналистику. Вместо этого акцент смещается на те аспекты профессии, которые принципиально невозможно автоматизировать или имитировать программным кодом.

Машины могут мастерски комбинировать существующие данные, но они лишены возможности добыть эксклюзивную информацию, провести независимое расследование или установить глубокий человеческий контакт с героем истории. В основе журналистского труда лежат эмпатия и навыки построения отношений, которые позволяют раскрыть сложные социальные темы. Именно поэтому в образовании журналистов необходимо делать ставку на обучение студентов критическому мышлению и экспертизе в конкретных предметных областях - качества, которые машины не могут подделать. В мире, перенасыщенном синтетическим контентом, именно человеческое измерение, эксклюзивность доступа и способность быть надежным ориентиром становятся главными конкурентными преимуществами профессионального журналиста.

Агентный AI и «Жидкий контент»

Мы стоим на пороге значительного технологического скачка в истории медиа -  вступления в третью волну AI-трансформации, которую эксперты называют эрой агентного искусственного интеллекта. Если первая волна (2023-2024) принесла нам базовую автоматизацию вроде транскрипции и перевода, а вторая (2024-2025) - интеллектуальных помощников, встроенных в редакционные системы, то 2026 год знаменует переход к полной автономности. Согласно глобальным опросам, 75 процентов руководителей редакций ожидают, что агентные инструменты окажут определяющее влияние на работу СМИ.

Агентный AI - не просто программа, выполняющая команды, а сложная система, способная самостоятельно «видеть, думать, действовать и учиться» без постоянного вмешательства человека. В редакционной практике это означает переход к замкнутым циклам работы: ИИ-агенты могут в реальном времени сканировать социальные сети для выявления дезинформации, находить скрытые темы, которые еще не освещались конкурентами, и самостоятельно предлагать оптимальные углы подачи материала. Более того, такие системы способны оптимизировать бизнес-решения, например, определяя идеальный момент для предложения читателю платной подписки на основе его поведения.

Параллельно с этим меняется сама природа журналистского продукта. На смену классической формуле «одна статья = одна история» приходит парадигма «жидкого контента» (liquid content). Это модульный подход, при котором журналистский материал создается как набор универсальных блоков, способных мгновенно менять форму в зависимости от платформы или пользовательского контекста. Концепция кажется трудново­образимой, но выглядит весьма перспективной.

Концепция «жидкого контента» и появление агентного искусственного интеллекта диктуют необходимость создания в образовательных учреждениях практических медиалабораторий нового типа. Современные журналистские программы обучают студентов мультиформатному производству, где одна история создается как набор модульных блоков, способных адаптироваться к любой платформе и контексту потребления - от коротких вертикальных видео для TikTok до глубоких лонгридов для десктопа. Статистика подтверждает эту трансформацию: инвестиции издателей в видеопроизводство выросли на 79 процентов, а в аудио - на 71, что делает мультимедийные навыки не дополнением, а основой профессиональной подготовки. Студенты осваивают работу с автономными AI-агентами третьей волны. При этом образовательные программы делают акцент на том, что роль журналиста остается критически важной: именно человек обеспечивает финальную верификацию, этический контроль и редакционное суждение, которые остаются исключительной прерогативой профессионала. Будущие специалисты учатся воспринимать AI не как угрозу, а как высокотехнологичного партнера, усиливающего их способность создавать адаптивный, персонализированный и контекстнорелевантный контент для цифровой аудитории.

Дипфейки и кризис доверия

Масштаб угрозы дезинформации в 2026 году достиг своего исторического пика, превратившись из технической проблемы в экзистенциальный вызов для общества. Согласно статистике, 68 процентов дипфейков сегодня практически неотличимы от реальных медиаматериалов. Исследования показывают, что человеческий глаз и слух больше не являются надежными инструментами верификации: люди способны правильно идентифицировать поддельное аудио лишь в 73 процентах случаев, а изображения - в 86. Ситуация осложняется тем, что только 13 процентов компаний в мире имеют четкие протоколы защиты от дипфейков, а четверть руководителей медиа до сих пор плохо знакомы с данным феноменом.

В такой агрессивной информационной среде возникает крайне опасный социокультурный феномен «дивиденды лжеца» (liar's dividend). Это ситуация, при которой само существование дипфейков позволяет манипуляторам отвергать любые подлинные, но неудобные для них материалы, просто называя их фальшивкой. В результате подрываются основы демократических институтов, особенно в периоды выборов, когда сгенерированные нейросетями видео могут необратимо изменить общественное мнение еще до того, как профессионалы успеют их разоблачить.

В ответ на этот вызов в журналистскую практику входит новый императив - Breaking Verification (срочная верификация). Сегодня проверка достоверности становится столь же критически важной, как и скорость публикации сенсации. Доверие перестает быть абстрактным понятием и превращается в главный рыночный продукт профессиональной журналистики. Статистика подтверждает этот тренд: 49 процентов пользователей стали меньше доверять социальным медиа, столкнувшись с дипфейками, в то время как доверие к традиционным новостным организациям остается значительно выше (до 70 процентов для местных СМИ).

Кризис доверия, вызванный дипфейками, требует от журналистского образования фундаментальной перестройки учебных программ с акцентом на верификационные компетенции. Ведущие образовательные учреждения внедряют специализированные лаборатории - Verification Labs, где студенты осваивают аутентификацию источников, анализ метаданных изображений, технологии обратного поиска и методы Deepfake. Учебные планы включают изучение стандартов фактчекинга для технической аутентификации контента, а создание этических советов для оценки применения технологий в расследованиях. Современные программы также обучают концепции «радикальной прозрачности», где репортеры не просто подают новость, а демонстрируют аудитории процесс ее создания и верификации, восстанавливая статус прессы как гаранта подлинности в мире, перенасыщенном синтетическим контентом.

Стратегия для Узбекистана на фоне глобальных трансформаций

Медиаиндустрия Узбекистана переживает период кардинальной трансформации, характеризующийся беспрецедентным ростом цифрового сегмента. К концу 2025-го охват интернетом в стране достиг 89 процентов (33,1 миллиона пользователей), а аудитория социальных сетей выросла на 41,7 процента, составив 14,1 миллиона человек, или 37,9 процента населения. Цифровой сегмент, доля которого на медиарынке почти удвоилась с 2021-го и достигла около 30 процентов к 2025-му, стал главным драйвером роста: инвестиции в digital выросли более чем в 11 раз - с 67 миллиардов сумов в 2019-м до 753 миллиардов в 2025-м. Этот цифровой бум сопровождается изменением паттернов медиапотребления: средний возраст интернет-аудитории составляет 28 лет, пользователи тратят в среднем 3,5 часа в день на потребление медиа, отдавая предпочтение новостям, видео­контенту и материалам из социальных сетей.

Ключевыми цифровыми платформами для аудитории Узбекистана остаются Instagram - одна из крупнейших социальных сетей с охватом около 40% населения или интернет-аудитории (по разным оценкам), экосистема Meta в целом, а также «Яндекс» с его интегрированными сервисами, обеспечивающими дополнительный охват через тематические приложения и геолокационные решения. Крупные цифровые медиа - Kun.uz, Gazeta.uz, Qalampir.uz и Daryo.uz - демонстрируют смещение акцента с текста на видеоформаты: аудитория все активнее потребляет короткие видео и стримы, что подтверждается ростом YouTube-каналов крупных медиа. Спрос на локализованный контент, отражающий культурную идентичность и социальные проблемы Узбекистана, формирует новую нишу для создателей контента и независимых журналистов, работающих на стыке традиционной журналистики и creator economy.

В условиях, когда глобальная индустрия переходит к агентному AI, creator economy и концепции «жидкого контента», отечественным медиа критически важно инвестировать в технологическую инфраструктуру, а также в развитие независимой, этически ответственной журналистики, способной завоевать доверие аудитории через эксклюзивность, глубину анализа и прозрачность процессов верификации - те качества, которые искусственный интеллект не способен воспроизвести.

В ответ на эти изменения в Университете журналистики и массовых коммуникаций Узбекистана кардинально пересматривается образовательная модель. С одной стороны, вместе со специалистами ЮНЕСКО ведется работа над усовершенствованием учебных дисциплин с учетом мировых образовательных стандартов в медиа. С другой - уходим от подготовки студентов как пассивных поставщиков информации к модели «создатели контента», где будущие специалисты обучаются как активные участники медиаэкосистемы. Это включает развитие soft skills, лидерских качеств и умения монетизировать контент через сообщества, что позволяет выпускникам не просто искать работу в штате, но и быть способными создавать собственные устойчивые медиапроекты. Третье направление - подготовка специалистов, способных работать с автономными AI-агентами как с партнерами, обеспечивая при этом верификацию и этический контроль, которые остаются исключительной прерогативой человека. Для этого в учебную программу включены предметы по AI. А как научно-исследовательские приоритеты объявлены различные темы по экспериментированию AI в журналистской деятельности.

Путь через 2026-й будет объективно непростым. Но эта эпоха ясно очерчивает уникальные преимущества человека: нашу способность к оригинальности, глубине анализа и построению доверия, которое невозможно автоматизировать. Только инвестируя в AI-грамотность, верификационные компетенции, мультиформатное производство и этическую ответственность, индустрия сможет подготовить журналистов, способных стать катализаторами обновления, демонстрируя, что в мире алгоритмов человеческая правда и качественная журналистика ценятся выше.

Нозима Муратова,
Проректор по науке и инновациям
Университета журналистики
и массовых коммуникаций Узбекистана,
доктор филологических наук.