Коррупция в современном Узбекистане, как системное явление, представляет собой не только проблему для развития бизнеса и не только криминальную проблему, поскольку она уже стала политическим и социокультурным феноменом, подрывающим авторитет власти и разрушающим государственность.
После обретения независимости Узбекистан поставил цель построить правовое демократичное государство и справедливое гражданское общество. На этом этапе самой сложной задачей было избавление от коррупционной практики. Дело в том, что бюрократия, административный порядок, недостаточное верховенство права и ограниченная экономическая свобода, унаследованные от предыдущего советского режима, создали благоприятные условия для укоренения коррупции.
С обретением независимости Республика Узбекистан вступила на путь последовательных преобразований, однако подлинный перелом в борьбе с коррупцией наступил с приходом к власти Президента Шавката Мирзиёева. Именно под его руководством антикоррупционная политика приобрела системный и комплексный характер. Нормативную основу этого курса заложил Закон «О противодействии коррупции», принятый 3 января 2017 года, — документ, впервые закрепивший единые стандарты борьбы с коррупцией на законодательном уровне. Венцом нормативных реформ стало внесение антикоррупционных норм непосредственно в Конституцию страны в 2023 году: статья 30 Основного закона обязывает каждого государственного служащего ежегодно декларировать свои доходы, превращая прозрачность из пожелания в конституционный императив. На институциональном уровне по инициативе Президента Мирзиёева в 2020 году было учреждено Агентство по противодействию коррупции — специализированный орган, наделённый широкими полномочиями и действующий на основе законодательных актов, президентских указов и правительственных постановлений. Одновременно была проведена глубокая реструктуризация Генеральной прокуратуры: в её составе выделена самостоятельная антикоррупционная функция, введена уголовная ответственность за воспрепятствование расследованиям, а судебная система прошла через люстрационные меры — всё это коренным образом повысило законность, прозрачность и надёжность правоохранительных органов страны.
Не менее значимым направлением реформ, инициированных Президентом Шавкатом Мирзиёевым, стала профилактика коррупции через выстраивание культуры честности и этики на государственной службе. Государственным служащим законодательно запрещено заниматься предпринимательской деятельностью, введены жёсткие ограничения на трудоустройство родственников — тем самым нанесён удар по одному из наиболее распространённых коррупционных явлений — непотизму. Прохождение обязательных курсов по этике стало неотъемлемым условием для всех занятых на государственной службе, а в 2024 году вступил в силу Закон «О конфликте интересов», закрывший последние лазейки для злоупотребления служебным положением. Особого внимания заслуживает и масштабная цифровизация государственных услуг: центры «одного окна», созданные на основании Постановления Президента № ПП-2412 от 28 сентября 2015 года, полностью исключают прямой контакт предпринимателя с чиновником, обеспечивают прозрачность всех регистрационных, разрешительных и лицензионных процедур и предоставляют бесплатные консультации. Тем самым коррупция лишается самой питательной среды — закрытости и бюрократических барьеров. Реформы, последовательно проводимые под руководством Президента Шавката Мирзиёева, убедительно свидетельствуют о том, что Узбекистан избрал твёрдый курс на построение открытого, прозрачного и подотчётного государства.
Вместе с тем, несмотря на масштабные реформы, инициированные Президентом Шавкатом Мирзиёевым, реальная картина борьбы с коррупцией в Узбекистане остаётся противоречивой и свидетельствует о наличии глубоких системных проблем. По данным Национального доклада по противодействию коррупции, в 2024 году число коррупционных преступлений выросло на 12,6% по сравнению с 2023 годом, а ущерб от коррупции увеличился вдвое — до 2,8 триллиона сумов. При этом особую тревогу вызывает рост взяточничества: число случаев получения взятки увеличилось на 31,7%, мошенничество — на 27,4%, хищение путём присвоения или растраты — на 16,8%. Наиболее поражёнными коррупцией сферами остаются образование и здравоохранение — те самые области, которые непосредственно затрагивают интересы каждого гражданина страны. Международная организация Transparency International в своём Индексе восприятия коррупции за 2026 год присвоила Узбекистану лишь 31 балла из 100, поместив страну на 124-е место среди 180 государств — и впервые за более чем десятилетие показатель не улучшился, а ухудшился.
Не менее острой проблемой является разрыв между законодательными нормами и их практическим исполнением. Несмотря на то что система декларирования доходов и имущества государственных служащих обсуждается с 2017 года, она до сих пор так и не внедрена — сроки её введения неоднократно переносились. На социальном уровне коррупция приобрела характер нормы: многие граждане воспринимают её как неотъемлемую часть повседневной жизни, особенно когда речь идёт о небольших взятках, а часть населения и вовсе не считает отдельные коррупционные практики — например, принятие дорогих подарков — чем-то предосудительным. Таким образом, перед Узбекистаном стоит двойной вызов: с одной стороны, необходимо укреплять право применение и институциональную независимость, с другой — формировать в обществе подлинную нетерпимость к коррупции как явлению, а не только на уровне деклараций.
Таким образом, антикоррупционная политика Узбекистана за последнее десятилетие прошла путь от разрозненных мер к системному и многоуровневому подходу. Под руководством Президента Шавката Мирзиёева были заложены прочные нормативные основы, созданы специализированные институты, проведена реформа правоохранительных органов и внедрены цифровые механизмы оказания государственных услуг. Всё это свидетельствует о политической воле государства к искоренению коррупции как явления.
Вместе с тем статистика 2024 года и позиция страны в международных рейтингах наглядно демонстрируют, что принятые меры ещё не принесли ощутимого перелома. Законы существуют, институты созданы — однако их реальная эффективность во многом определяется не буквой нормы, а культурой её исполнения. Подлинная победа над коррупцией требует не только жёсткого правоприменения, но и глубокой трансформации общественного сознания: пока граждане воспринимают коррупцию как норму, а не как преступление, любые институциональные реформы будут давать лишь частичный результат. Именно поэтому дальнейший прогресс Узбекистана в этой сфере будет определяться способностью государства и общества действовать сообща — последовательно, прозрачно и без компромиссов.
Хосилова Мадина,
преподаватель ТГЮУ
кафедры Английского права и права Европейского Союза
