Не секрет, что на протяжении многих лет, когда мы говорили о науке, перед глазами прежде всего возникали лаборатория, опытная станция, диссертация, статья, патент или отчет. Это, конечно, важная часть науки. Но сегодня время ставит другой вопрос: вошла ли эта наука в жизнь народа? Дошла ли она до поля фермера? Превратилась ли в доход домохозяйства? Заработала ли на рынке как продукт или услуга? Послужила ли сокращению бедности, укреплению продовольственной безопасности и развитию территорий?

Если наука остается только на бумаге, она может быть хорошей идеей, но еще не становится полноценной силой. Чтобы наука стала настоящей силой, она должна увидеть почву, почувствовать воду, пройти через руки фермера, связаться с доходом домохозяйства и потребностями рынка. Проще говоря: наука рождается в лаборатории, но начинает жить тогда, когда входит в жизнь людей.

Это не только проблема Узбекистана!

Сегодня этот вопрос актуален во всем мире. Развитые и развивающиеся страны вкладывают большие средства в науку; университеты и исследовательские центры создают тысячи статей, патентов и прототипов. Однако далеко не все они превращаются в технологии, рабочие места, доход или ощутимую пользу для общества. Поэтому вопрос «как быстрее и надежнее ввести науку в реальную жизнь?» становится для многих стран одной из ключевых политических и научных задач.

В международных обзорах есть и другой важный вывод: коммерциализация научного результата — это не только патент, лицензия или стартап. Важны также совместные исследования, контрактные исследования, хозяйственные договоры, академическое консультирование, proof-of-concept — то есть финансирование для доказательства работоспособности идеи на практике, мобильные связи между ученым и промышленностью, совместное использование научной инфраструктуры и открытые инновации. Потому что одного патента недостаточно; ему нужна среда, которая будет ему доверять, использовать его и выводить на рынок.

Опыт ряда стран показывает схожие проблемы: если система интеллектуальной собственности слаба, если не хватает средств на proof-of-concept, если офисы трансфера технологий работают слабо, если ученых оценивают только по статьям, а частный сектор и реальные пользователи не вовлекаются с самого начала, разработка не может перейти из лаборатории на рынок. Поэтому в этой статье мы говорим не только о нашей проблеме, но и о решении, которое ищет весь мир.

В чем корень проблемы?

На практике путь науки часто выглядит так: идея возникает у ученого или в лаборатории, проводится небольшой эксперимент, затем она испытывается на опытной станции, пишется отчет, публикуется статья, получается патент. И только после этого начинается вопрос, как донести результат до фермера, предприятия или рынка.

Но во многих случаях именно здесь возникает большая проблема. К моменту готовности разработки рынок уже может измениться, климат — измениться, а потребности главного пользователя, фермера, — стать другими. Иногда новый научный продукт, предлагаемый ученым, оказывается дороже аналогичных, часто зарубежных, предложений. Самое сложное — в отрасли может не быть специалиста, кроме самого ученого, который понимает новый продукт и способен эффективно его использовать. Фермер же задает естественные вопросы: «Будет ли это работать на моей земле? Подходят ли мои вода, почва и условия труда для этой технологии? Если я рискну, получу ли выгоду?»

Часто на эти вопросы нет четкого ответа. Потому что технология была испытана не на реальном фермерском поле, а в ограниченных опытных условиях. В результате даже хорошие разработки остаются на полке: патент есть, но покупателя нет; статья есть, но фермер не доверяет; отчет есть, но продукт не выходит на рынок. Самый важный урок, который я извлек из руководящей работы в нескольких отраслях, таков: если конечная точка науки не определена с самого начала, то со временем вывести ее в жизнь становится все труднее. Значит, решение требует нестандартного подхода — модели, вывернутой наизнанку, то есть пути, начинающегося с обратной стороны.

Какой путь предлагается?

В течение многих лет традиционный подход работал примерно по следующей цепочке:

идея → научный грант → лабораторные исследования → анализ результатов → статьи и отчеты → патент или прототип → малое опытное производство → коммерческое предложение потребителю или отраслям → коммерциализация.

Этот путь, конечно, имеет научную ценность. Но в практическом сельском хозяйстве он часто оказывается длинным, медленным и рискованным. Потому что реальные потребности фермера, домохозяйства, кластера, предприятия или рынка учитываются не в начале процесса, а чаще всего в конце. В результате некоторые разработки становятся хорошими статьями, отчетами или патентами, но не доходят до поля фермера, дохода домохозяйства, рыночного продукта и экономического эффекта.

Пришло время начинать путь науки с другой стороны. Иными словами, ученый должен начинать работу не только с вопроса «какая у меня есть идея?», а с вопроса: «проблему какого фермера, какого домохозяйства, какой местной администрации, какого кластера, какого кооператива, какого предприятия или какой махалли я могу решить?»

В новой модели цепочка строится иначе — снизу вверх:

актуальная жизненная проблема → выбор фермерского поля или платформы домохозяйства как научной площадки → научная диагностика условий и имеющегося человеческого капитала → идея решения → привлечение гранта → одновременное проведение лабораторных и полевых исследований → бесплатный или льготный технологический пакет → испытание в реальных условиях и подготовка местных специалистов → доход фермера и домохозяйства → расширение на соседние домохозяйства и фермеров, то есть первичная коммерциализация → научные данные → статья, патент и демонстрация внедренной площадки → расширение через кластер, кооператив, компанию, стартап или спин-офф → широкомасштабная коммерциализация.

Разница в том, что в действующей системе фермер, домохозяйство и рынок часто появляются в конце цепочки; в новой модели они находятся внутри процесса с самого начала. В действующей системе коммерциализация рассматривается как последний и самый трудный этап; ученый часто пытается продать уже готовую разработку и, естественно, ставит на нее высокую цену. В новой системе разработка с самого начала науки, при поддержке государственного гранта, бесплатно или на льготных условиях доходит до пользователя-участника. Следовательно, первое реальное испытание, первый доход, первый местный специалист и первый заслуживающий доверия результат формируются одновременно с самой технологией.

Научный грант теперь должен укореняться в жизненных процессах

Поэтому сегодня сельскому хозяйству необходим необычный, «перевернутый» новый подход: научный грант должен реализовываться не только из лаборатории, а внутри жизненных процессов. Если ученый пишет проект, первым вопросом должно быть: «чью проблему и какую именно проблему решит моя технология?» В каком домохозяйстве, на каком фермерском поле, в какой махалле, при каких водных и почвенных условиях она будет испытана? Подход «у меня есть лаборатория», «у меня есть опытная станция», «моя тема интересна» уже недостаточен.

Ученый должен выйти в поле, поговорить с фермером, изучить почву, воду, трудовые ресурсы, рынок и возможности дохода махалли, оценить окружающий человеческий капитал и только после этого писать проект, адаптированный к этим реальным условиям. Это вовсе не понижение науки. Напротив, это превращение науки в настоящую силу.

Потому что фермерское поле — тоже лаборатория, а приусадебный участок домохозяйства — тоже опытная площадка. Животноводческое хозяйство, теплица, сад, рыбный пруд, семенной участок — все это может быть высокотехнологичной и относительно недорогой научной платформой внутри самой жизни. Как бы горько это ни звучало, нужно признать: в отдельных случаях эти площадки нижнего звена уже обогнали научные институты и коллективы по уровню технологии, организации и близости к рынку. Мы, ученые, иногда видим это, но делаем вид, что не замечаем. Есть ли подход, при котором все участники могут вместе достичь цели? Да, конечно. Это новая цепочка научных исследований, связанная с полем, сформированная на приусадебном участке и ориентированная на рынок.

Грант «хонадонбай»: одно вложение — польза для всей цепочки

Главное преимущество формирующихся в сельском хозяйстве проектов «хонадонбай» — то есть подворных, домохозяйственных — или фермеро-связанных научных проектов состоит в том, что одно государственное вложение приносит пользу всей инновационной цепочке: ученому, научной организации, фермеру, домохозяйству, махалле, рынку и экономике.

С одной стороны, ученый и научная организация проводят исследование за счет гранта: обеспечиваются заработная плата, лабораторные расходы, материалы, мониторинг и научное наблюдение. Новый сорт, технология, агротехника, корм, вакцина, биопрепарат или другая разработка испытывается не только на станции института, а с самого начала — в реальных жизненных условиях: на поле фермера, приусадебном участке домохозяйства, в животноводческом или рыбоводческом хозяйстве. Так идея или разработка не остается на бумаге, а с первых этапов проверяется в реальных условиях, адаптируется и получает возможность расширения.

С другой стороны, фермер или домохозяйство не несет риск новой технологии в одиночку. Первоначальный риск берет на себя государственный грант и научная организация. Ведь любая новая технология еще не доказана настолько широко, чтобы ей доверяли все. Нельзя просто сказать фермеру: «попробуй сам, на свой страх и риск». Поэтому в этой модели фермер или домохозяйство получает новшество бесплатно или на льготных условиях: семена, саженцы, скот, птицу, рыбу, биопрепараты, витамины, вакцины, кормовые добавки, анализ почвы, агрономическую или ветеринарную консультацию, протокол ухода и постоянное наблюдение ученого.

В некоторых случаях один из членов домохозяйства привлекается в проект как технический работник, получает заработную плату, осваивает новую профессию и навыки. Самое важное — урожай и прибыль остаются в самом домохозяйстве. Например, при производстве семенного картофеля домохозяйство потребляет часть урожая, часть оставляет на семена на следующий год, а семенной продукт может продать обратно на договорной основе. Значит, домохозяйство получает не только технологию; оно входит в цепочку знаний, дохода, профессии, надежного покупателя и готового рынка.

Выигрывает и ученый. Потому что опыт проходит на реальных площадках с разными почвами, водой, климатом и условиями управления. Это дает ему более дешевые, более надежные и более богатые научные данные. В ежедневном труде, поливе, внесении удобрений, уходе и сохранении поля участвуют фермер и члены семьи. Поэтому ученый освобождается от значительной части тяжелых забот по ежедневному уходу за опытом, сохранению материала, организационным и коммунальным расходам. Опыт продолжается в настоящей хозяйственной среде, где за ним постоянно присматривают. В результате научное исследование становится дешевле, материалы сохраняются лучше, а данные оказываются ближе к реальной жизни.

Выигрывает и государство. Потому что одним финансированием одновременно поддерживается научная организация, работает ученый, сельское население получает доход, в домохозяйстве появляются новая профессия и навыки, а технология быстрее входит в жизнь. Это служит сокращению бедности, продовольственной безопасности, региональному развитию и занятости на селе.

Выигрывает и экономика. Небольшие испытания в домохозяйстве или у фермера позже могут стать надежной платформой для кластера, кооператива, семенной компании, стартапа или спин-оффа. Технология уже не является сырой идеей на бумаге; она проявляется как практическое решение, испытанное в разных домохозяйствах и на разных полях, имеющее людей, которые ее понимают, подготовленных технических работников, начальный рынок и достоверные результаты.

Самое главное — ученый выигрывает и морально. Каждый настоящий ученый хочет увидеть в своей жизни одно: чтобы его наука приносила пользу людям. В такой модели наука начинает проявляться не на бумаге, а в доходе домохозяйства, на поле фермера, в жизни махалли и в развитии общества. Общество постепенно начинает воспринимать науку не как что-то непонятное, приходящее извне, а как живую среду, связанную с собственной жизнью, трудом и доходом.

Здесь у коллег может возникнуть естественный вопрос: «Разве ученый не может получить большой доход от разработки, созданной ценой стольких усилий? Разве одного грантового финансирования достаточно для ученого с большой идеей?» Вовсе нет. На следующем этапе новой цепочки — широкомасштабной коммерциализации — сохраняется возможность значительного дохода для ученого и его команды. Если разработка приносит выгоду крупному производителю, ученый также получит свою долю через роялти, лицензию, договор или партнерство. Интересно, что участник нижнего звена, работавший вместе с ученым, — фермер или домохозяйство — помогает ученому быстрее выйти на больший доход. Если ученый признает их не «объектом эксперимента», а партнерами процесса и полноценными участниками цепочки результатов, вся цепочка от начала до конца будет приносить пользу каждому.

Что показывает первоначальная практика?

Этот подход уже входит в практику в Узбекистане. В регионах реализованы первые проекты по получению более высокого дохода за счет выращивания сельскохозяйственных культур методом «хонадонбай». Например, в 2024 году 13 научных проектов были выполнены в 130 домохозяйствах, а их общая стоимость составила около 5,8 млрд сумов. Научные организации были определены ответственными по направлениям овощеводства, садоводства, рисоводства, бахчеводства, зернобобовых культур и механизации.

Простым и понятным примером стал практический результат по картофелеводству в Янгикурганском районе Наманганской области. Владельцам приусадебных участков были предоставлены местные сорта картофеля «Узбекистон кизили» и «Тошкент эртагиси». Домохозяйства посадили их на своих участках и ухаживали за ними при консультации ученых. В результате в среднем с одного домохозяйства было получено более двух тонн картофеля, часть урожая была оставлена как семенной материал на следующий год.

Другой пример: если на участке в три сотки правильно подобрать культуру, сорт, сроки посадки и период созревания, за один сезон можно получить два-три урожая. При последовательном размещении салата ромэн, листового салата, томата, огурца, сладкого перца и чеснока даже небольшая площадь становится серьезным источником дохода. Та же логика работает в животноводстве, птицеводстве, рыбоводстве и интенсивном садоводстве: недостаточно просто дать продукт; к нему должны быть привязаны наука, сервис, рынок и цепочка обратного выкупа.

Фермер теперь не объект опыта, а соавтор науки

В новой модели фермер или домохозяйство, то есть первый пользователь, является не просто «получателем». Он становится соавтором науки. Ученый дает метод, протокол и анализ. Фермер дает землю, труд, ежедневное наблюдение и местный опыт. Член домохозяйства своими руками реализует технологию. Ученый измеряет результат. Фермер видит доход. Махалля становится примером для других домохозяйств. Компания начинает доверять технологии и в итоге может купить, расширить или вывести разработку на рынок. Тогда выигрывают и ученый, и первый пользователь, и последующая бизнес-цепочка.

Технология без доверия не продается. Патент без доверия не лицензируется. Рекомендация без доверия не доходит до фермера. Но если фермер видит результат на приусадебном участке соседа, видит, что урожай вырос благодаря совету ученого, видит, что домохозяйство получило доход, — появляется доверие. Коммерческая сила науки начинается именно с этого доверия.

Как технология выходит на рынок?

Самый трудный период для любой новой технологии — начальный этап. В это время она еще мала, рискованна и не до конца доказана. Компании боятся сразу вкладывать деньги, кластер или кооператив сомневается: «сработает ли это на большой площади?», фермер думает: «не понесу ли я убыток?» Поэтому государственный грант должен быть мостом именно на этом рискованном этапе.

Грант испытывает технологию в небольших, но реальных условиях — в домохозяйстве или на поле фермера. Если результат появляется, затем приходит компания, интересуется кластер, кооператив покупает, семеноводческое предприятие размножает, стартап или спин-офф выводит технологию на рынок. На этом этапе технология уже не «рекомендация на бумаге», а практическое решение, прошедшее через руки людей, принесшее доход и заслужившее доверие.

Научная статья не исчезает; наоборот, становится сильнее

Кто-то может спросить: если ученые будут чаще выходить в поле, в домохозяйства и к фермерам, что будет с научной статьей, патентом и фундаментальными исследованиями? Наоборот, они станут сильнее. Потому что исследования «хонадонбай» или исследования, связанные с фермером, дают ученому реальные данные: они показывают, как технология работает при разной почве, разной воде, разном климате и разных системах управления. На основе таких данных статья становится сильнее, а патент не отрывается от жизни. За ним стоят реальное домохозяйство, реальный доход, реальная почва и реальный фермерский опыт.

Новая задача для профессоров и ученых: начать путь науки с обратной стороны

Научное сообщество, профессора, академики, руководители лабораторий и директора институтов сегодня должны признать одну важную истину: практическая аграрная наука не должна ограничиваться тем, что начинается в лаборатории и лишь затем идет в жизнь. Особенно в исследованиях, связанных с потребностями фермеров, домохозяйств, местных администраций, кластеров, кооперативов, предприятий или регионов, путь науки должен быть связан с реальной проблемой с самого начала.

Новая логика науки такова: сначала жизненная проблема, затем научное решение; сначала поле фермера, потребность домохозяйства и спрос рынка, затем лаборатория, грант, технология, статья и патент. При таком подходе статья, патент и рекомендация не исчезают. Напротив, они становятся не теоретическим результатом на бумаге, а научным продуктом, проверенным в реальных условиях, подтвержденным доходом фермера и домохозяйства и более близким к рынку.

Это возлагает новую задачу и на каждого профессора, академика, руководителя лаборатории или директора института. Ученый больше не должен просто ждать гранта. Если в институте есть сильная лаборатория, опытные ученые, молодые исследователи, магистранты, аспиранты и доступ к мировой литературе, это большое богатство. Но это богатство должно работать не только для внутренних отчетов, диссертаций или статей, а также для регионов, отраслей, фермеров, домохозяйств и экономики.

Ученые могут прийти в местную администрацию и сказать: «Мы проанализируем проблемы воды, почвы, культур, логистики, животноводства или переработки в вашем районе и предложим пакет решений». Они могут прийти в кластер и сказать: «Мы диагностируем проблемы урожайности, качества волокна, расхода воды, болезней, семеноводства или агротехнологии, подготовим научно обоснованную карту и обучим ваших сотрудников». Они могут прийти в кооператив, к фермеру или в махаллю и сказать: «Давайте вместе рассчитаем, какая технология работает в ваших условиях, какие затраты окупаются и какой продукт может выйти на рынок».

Таким образом, «начать путь науки с обратной стороны» меняет не только порядок выдачи грантов, но и образ мышления ученого. Раньше вопрос звучал: «где я могу испытать свою идею?» Теперь вопрос должен быть: «какую жизненную проблему я могу решить с помощью науки?» Тогда наука быстрее перейдет с бумаги в жизнь, из лаборатории в экономику, из статьи в пользу для человека, из патента в продукт, а из гранта — в практический результат.

Академическое консультирование: направление, время которого пришло

Этот подход является и естественным началом академического консультирования. Услышав слово «консалтинг», многие представляют частные фирмы. Однако в мире академическое консультирование также становится важным направлением. Ученые университетов и научных институтов направляют свои знания на решение проблем государства, бизнеса и общества.

Преимущество этого направления в том, что оно может начаться быстрее, чем стартап, и быть проще, чем лицензирование патента. Местная администрация принимает более правильное решение, компания избегает ошибочных расходов, фермер получает научное решение, а институт получает дополнительный доход для своей лаборатории и молодых ученых.

Но академическое консультирование не должно оставаться случайным и неформальным. Ему нужны правовая основа, типовой договор, быстрые процедуры согласования, определение стоимости услуги, справедливое распределение дохода между институтом и учеными, система ответственности и контроля качества. Пусть ученый работает через свой институт, пусть институт защищает своего ученого, а регион и бизнес получают надежную научную услугу.

В сельском хозяйстве это особенно важно. Потому что в этой сфере почва, вода, генетика, ветеринария, экономика, логистика, переработка, экспорт, цифровизация, техника, экология и продовольственная безопасность взаимосвязаны. Для такой проблемы нужен не простой совет, а комплексное научно обоснованное решение.

Какой должна быть новая Академия сельскохозяйственных наук?

Идея воссоздания Академии сельскохозяйственных наук напрямую связана с требованиями новой эпохи. Это не следует понимать только как восстановление старой академии. Новая Академия должна быть не учреждением, которое готовит только статьи и отчеты, а национальным интеллектуальным центром, который доставляет науку до поля фермера, дохода домохозяйства, решений местных администраций, технологий кластеров, рыночных продуктов и народного дастархана.

Ее миссию можно видеть в пяти направлениях: от науки к домохозяйству, от науки к фермеру, от науки к рынку, от науки к политике, от науки к обществу. То есть новые сорта, саженцы, скот, птица, рыба, биопрепараты и агротехнологии испытываются на уровне домохозяйств и фермеров; прошедшие испытание продукты или технологии масштабируются через компании, кластеры, кооперативы, стартапы или спин-оффы; местные администрации и министерства принимают решения, опираясь на научный анализ.

Критерии оценки научных грантов также должны измениться

Если мы хотим приблизить науку к жизни, должны измениться и критерии оценки грантов. Уже недостаточно, чтобы в проектной заявке были только «цель», «задачи», «научная новизна» и «ожидаемая статья».

В ней должны быть четкие ответы и на следующие вопросы: в каком домохозяйстве или на каком фермерском поле будет вестись работа? Какие регион, почва и водные условия выбраны? Что получит домохозяйство — семена, саженцы, биопрепараты, вакцины, консультацию, анализ или обучение? Будет ли член семьи привлечен как технический работник? Есть ли механизм обратного выкупа продукции или выхода на рынок? Какая компания, кластер или кооператив сможет затем масштабировать результат? Как результат будет оцениваться через урожайность, доход, экономию воды, рабочие места, качество продукции и доверие фермера? Такие вопросы выводят научный проект с бумаги в жизнь.

Подход, применимый к каждому сектору

Эта модель не только для картофеля, овощей или хлопка. В семеноводстве новые сорта испытываются на фермерских полях, формируется местная семенная цепочка. В животноводстве племенной крупный рогатый скот, овцы, птица и кролики размножаются в домохозяйствах на научной основе. В ветеринарии в махаллях испытываются пакеты вакцинации, диагностики и профилактики. В рыбоводстве в небольших прудах разрабатываются модели интенсивного выращивания рыбы. В овощеводстве внедряются схемы получения двух-трех урожаев за сезон. В садоводстве интенсивные сады, капельное орошение и междурядные культуры становятся источником дохода.

Новое здесь в том, что мы предлагаем начинать коммерциализацию науки не только с патента или стартапа, а с домохозяйства, махалли и фермерского поля. В этой модели грант одновременно поддерживает ученого, домохозяйство, испытание технологии, сокращение бедности и следующий выход на рынок. Это может стать практическим опытом для Узбекистана и примером, достойным изучения для других стран.

Заключение: новый путь науки начинается снизу и поднимается вверх

Многие годы мы привыкли спускать науку сверху вниз: от института к станции, от станции к фермеру, от фермера к рынку. Теперь же проблема должна начинаться с домохозяйства, фермера, махалли и региона; ученый должен решать эту проблему; результат должен выходить на рынок; затем он должен превращаться в политику и национальную программу.

Когда наука входит в домохозяйство, она становится не отчетом, а доходом. Когда наука входит на поле фермера, она становится не теорией, а доверием. Когда наука входит на рынок, она становится продуктом и услугой. Когда наука входит в решение местной администрации, она становится правильной политикой. Когда наука входит в общество, она становится развитием.

Сегодня сельское хозяйство Узбекистана вступает на этот новый путь. Реформы, осуществляемые под руководством Президента Республики Узбекистан Шавката Мирзиёева, — поддержка науки, предоставление свободы фермерам и дехканам, внедрение водосберегающих технологий, развитие семеноводства, повышение потенциала переработки и экспорта, формирование инновационной экосистемы и, самое главное, постановка интересов человека в центр — создают прочную основу для этого направления.

Инициатива по воссозданию Академии сельскохозяйственных наук также соответствует духу этих реформ. Глава нашего государства подчеркивает необходимость видеть научные сообщества, новых академиков и отраслевые научные институты в рамках этой новой цепочки, а также необходимость того, чтобы каждый академик и каждый научный коллектив имели практическую модель в домохозяйстве, махалле, районе и области. Иными словами, в новую эпоху Академия должна превратить научные институты не в учреждения, которые только ждут грантов или сдают отчеты, а в практические интеллектуальные центры, консультирующие регионы, доставляющие технологии фермерам, повышающие доходы домохозяйств, выводящие продукцию на рынок и служащие национальной продовольственной безопасности.

Теперь ученые, профессора, институты и грантодающие организации должны изменить свои вопросы. Вопрос должен быть не только «сколько статей будет опубликовано?», а «чью жизнь эта наука облегчит?» Вопрос должен быть не только «сколько патентов будет получено?», а «какому фермеру эта технология принесет доход?» Вопрос должен быть не только «где будет выполнен проект?», а «в каком домохозяйстве, на каком поле, в какой махалле он войдет в жизнь?»

Тогда научный грант станет не расходом, а инвестицией. Академия станет не центром отчетности, а национальным интеллектуальным центром. Ученый станет консультантом, создателем и партнером развития. Фермер станет не только потребителем, но и соавтором науки. Самое главное — народ увидит результат науки не на бумаге, а на своем поле, в доходе своего домохозяйства и на своем дастархане.

Иброхим Абдурахмонов,
Министр сельского хозяйства Республики Узбекистан, академик