Глубокие реформы, инициированные Президентом Республики Узбекистан Шавкатом Мирзиёевым, направлены на превращение махалли в «решающее звено» социально-экономических преобразований. Однако в условиях глобальной информатизации традиционных методов управления становится недостаточно для обеспечения оперативного реагирования на запросы населения.
Актуальность темы исследования обусловлена тем, что цифровая трансформация махалли — это не просто техническое обновление офисной техники, а фундаментальный правовой переход к новой модели социального контракта. Как подчеркивает Глава государства, «махалля — это зеркало наших реформ», и именно через призму цифровой прозрачности сегодня оценивается эффективность всей вертикали исполнительной власти. Реализация этой амбициозной задачи требует прочного нормативно-правового фундамента, который бы гармонизировал инновационные технологии с конституционными правами граждан. Переход к цифровому формату деятельности махалли не является стихийным процессом; он опирается на выверенную государственную стратегию. Ключевым правовым ориентиром здесь выступает Указ Президента Республики Узбекистан №УП-6079 «Об утверждении Стратегии «Цифровой Узбекистан – 2030», который заложил методологическую основу для интеграции ИКТ во все сферы жизни общества. В контексте махалли эти положения получили развитие в специализированных актах, направленных на усиление роли органов самоуправления в решении насущных проблем населения «на местах».
Важнейшей вехой в этом процессе стало институциональное оформление системы институционального взаимодействия в махалле закрепленное соответствующими указами Президента в конце 2023 года. Данная структура объединила в единый кулак председателя махалли, помощника хокима, лидера молодежи, женскую активистку, инспектора по профилактике, налогового инспектора и социального работника. С юридической точки зрения, создание «семерки» потребовало пересмотра компетенций множества ведомств. Однако ключевым фактором успеха здесь выступает не просто административное объединение, а создание единого цифрового пространства, которое позволяет этим субъектам действовать как единый организм, исключая дублирование функций и бюрократическую волокиту. Логическим продолжением формирования институционального взаимодействия в махалле стало внедрение информационной системы «Онлайн махалля», которая де-факто стала цифровым фундаментом для принятия управленческих решений. Ранее процесс оказания социальной помощи или выделения субсидий нередко сопровождался высокой долей субъективизма со стороны ответственных лиц. Теперь же, благодаря интеграции «Онлайн махалли» с Единым реестром социальной защиты и базами данных налоговых и кадастровых органов, процесс формирования «железной», «женской» и «молодежной» тетрадей стал прозрачным и автоматизированным. Этот цифровой инструментарий позволяет реализовывать принцип адресности социальной защиты на основе «цифрового паспорта» каждой семьи. Система аккумулирует данные о доходах, имуществе, составе семьи и нуждаемости в медицинской помощи. Таким образом, юридический факт возникновения права на социальную поддержку теперь подтверждается не справками из махалли, а верифицированными данными в информационной системе. Это кардинально меняет природу административных процедур, переводя их из плоскости «усмотрения чиновника» в плоскость «объективного алгоритма».
Эффективность социального управления напрямую зависит от качества взаимодействия внутри «семерки». Цифровизация здесь выступает «процессуальной прошивкой», объединяющей специфические компетенции каждого участника. Например, помощник хокима, используя планшетные устройства, в режиме реального времени мониторит экономический потенциал домохозяйств, в то время как социальный работник вносит данные о лицах, нуждающихся в уходе. Такая синергия имеет важное юридическое значение: она обеспечивает непрерывность государственного контроля и поддержки. Если инспектор по профилактике фиксирует неблагополучную ситуацию в семье, информация моментально становится доступной женской активистке и психологу. В этом аспекте цифровизация махалли реализует концепцию «умного управления», где данные служат не для отчетности, а для превентивного воздействия на социальные риски. Однако столь глубокое проникновение цифровых технологий в частную жизнь требует особого внимания к соблюдению статьи 31 Конституции Республики Узбекистан, гарантирующей право на неприкосновенность личной жизни и защиту персональных данных.
Одним из наиболее значимых результатов цифровизации является резкое снижение коррупционных рисков. В теории административного права известно, что коррупция процветает там, где существует закрытость информации и широкие дискреционные полномочия должностных лиц. Цифровая махалля уничтожает эти условия. Когда каждое обращение гражданина фиксируется в системе с присвоением уникального номера и жестким регламентом времени на ответ, возможность «утери» документа или вымогательства вознаграждения за ускорение процесса стремится к нулю. Более того, внедрение системы открытого мониторинга позволяет жителям махалли видеть, на какие цели расходуются бюджетные средства, выделенные на благоустройство (в рамках программ «Обод махалля» и «Инициативный бюджет»). Прозрачность финансовых потоков на низовом уровне — это мощнейшее средство профилактики хищений. Махалля перестает быть закрытой корпорацией председателя и становится прозрачным институтом народного контроля, где цифра выступает гарантом справедливости.
Несмотря на очевидные достижения, путь цифровой трансформации махалли сопряжен с рядом вызовов, требующих научно-правового осмысления. Во-первых, сохраняется определенная ведомственная разобщенность: не все государственные реестры синхронизированы в режиме реального времени, что порой создает «цифровые разрывы». Во-вторых, актуальной остается проблема цифрового неравенства. В отдаленных горных или пустынных районах качество интернет-соединения и уровень компьютерной грамотности населения могут быть ниже, чем в столице, что требует разработки дополнительных гарантий реализации прав граждан. С правовой точки зрения, существует необходимость в четкой регламентации юридической силы электронных уведомлений и решений, принимаемых через систему «Онлайн махалля». Нам необходимо закрепить в законодательстве приоритет цифровой записи над бумажной формой, чтобы исключить возможность двойного толкования юридических фактов.
На основе проведенного анализа и учитывая передовой международный опыт, представляется целесообразным реализовать следующие инициативы: Разработка и принятие Закона «О цифровом самоуправлении», который бы детально определил статус цифровых платформ махалли, права и обязанности членов «семерки» в виртуальном пространстве, а также механизмы защиты данных жителей. Внедрение элементов искусственного интеллекта (предиктивной аналитики) для раннего выявления семей, находящихся в зоне социального риска, что позволит государству действовать на опережение, не дожидаясь официального обращения гражданина. Создание системы «Цифровой рейтинг махалли», где эффективность работы «семерки» будет оцениваться самими жителями через мобильные приложения. Результаты этого рейтинга должны иметь юридические последствия в виде материального стимулирования или ротации кадров.
Подводя итог, можно констатировать, что цифровизация деятельности махалли в Республике Узбекистан — это не простое следование технологическим трендам и вызовам глобализации, а осознанная стратегия государственного развития направленная на облегчение жизни обычных граждан. Под руководством Президента Шавката Мирзиёева махалля трансформировалась в современный цифровой хаб, где высокие технологии служат интересам простого человека. Повышение прозрачности и эффективности социального управления через «цифру» является кратчайшим путем к построению справедливого гражданского общества. Задача правовой науки сегодня — обеспечить этот процесс надежной нормативной базой, гарантирующей, что технический прогресс всегда будет идти рука об руку с защитой прав и свобод человека. Махалля будущего — это махалля без бюрократии, без коррупции и с максимальной эффективностью в каждом цифровом клике.
Рамазонов Мухаммад,
преподаватель кафедры
Международного частного права
Ташкентского государственного
юридического университета
